С этой целью он довольно часто прибегает именно к нему, предпочитая каким-либо иным средствам. В Садабре ему принадлежит огромный дом с просторным полукруглым холлом внутри, являющимся его излюбленным местом для приема пищи, - объемистых груд соленой конины и паммигама, представляющего из себя запеканку из мяса, яичных желтков, спаржи и различных фруктов. Все это он предпочитает запивать молодым вином из литровых пивных кружек. Для придания процессу поглощения пищи большей пикантности рядом с собой он кладет великолепный бич с короткой рукояткой и длиной плети почти в четыре метра. На торце набалдашника рукоятки, выполненного из слоновой кости, выгравировано название этого бича: "ПАНАК". Этимология данного названия автору этих строк неизвестна. Плеть заканчивается двумя кожаными язычками длиной по десять сантиметров - так называемым "скорпионом". Вдоль полукруглой стены стоят голые, в чем мать родила, жертвы Ленса Ларка, оковы их присоединены к заделанным в стену стальным кольцам. К ягодицам каждой из жертв приклеены мишени в виде сердца и диаметром в четыре пальца. Для оживления своей трапезы Ленс Ларк время от времени предпринимает попытки сшибить мишени с ягодиц резкими взмахами бича. Как утверждают очевидцы, знающие толк в подобном искусстве, мастерство Ленса Ларка отточено до совершенства".

Дальше следовало пояснение "От редакции", выполненное несколько иным шрифтом:

"Воспроизведенная выше заметка первоначально опубликована в "Галактик-Ревью" и, по всей вероятности, является не более, чем плодом пылкого воображения автора, особенно в том, что касается иллюстрации. Насколько известно из достаточно надежных источников, Ленс Ларк действительно фигура крупного масштаба, однако глупо ухмыляющийся гигант-атлет, изображенный выше, вряд ли правдиво отображает внешний облик этого человека.

Редакция также считает своим долгом обратить внимание читателей на то, что автор данной заметки, Эразмус Хьюптер, канул в неизвестность вскоре после публикации своего опуса о Ленсе Ларке и больше его уже никто не видел. Один из его коллег по профессии получил следующее короткое письмо:

"Дорогой Калеб!